Жизнь продолжается
Журнал «ВВП» №5, сентябрь 2004г.
Во втором номере нашего журнала мы писали об удивительной судьбе человека, потерявшего руки и ноги, но милостью Божией и своим упорным трудом ставшего замечательным спортсменом. Сергей Бурлаков получил тогда от известного православного мецената Сергея Михайлова деньги на поездку в Америку и изготовление там спортивных протезов последнего поколения. Два месяца спустя Сергей Бурлаков вернулся чемпионом. Он победил.
Все самые значительные подвиги – военные, гражданские или спортивные зачинаются и совершаются сначала в сердцах человеческих. И только потом – спасенные жизни, заслоненные грудью пулеметные гнезда и медали чемпионов. Что–то неуловимое роднит всех героев. Чуть прочнее натянуто что–то внутри их сердец.
Сергей Бурлаков, получив медаль и кубок победителя Нью–Йоркского марафона, верил и знал, что будет именно так. (Странное дело, но выяснилось, что в ночь перед забегом – Бурлаков в Америке, а Михайлов в Москве молились об одном и том же, в одно и то же время, и оба чувствовали это…)
Из интервью с Сергеем Бурлаковым:
– А я жестче стал за последние годы. Не то чтобы к людям, нет. К жизни, к себе. Помнишь, как у Джека Лондона – все как в последний раз. А это ведь и есть наш последний раз. Дальше – Вечность. И то, что будет после смерти, впрямую зависит от того, как мы проживем эту жизнь.
Сергей несколько лет искал средства на протезы. И готов был уже почти отступиться от мысли ходить на «своих ногах». Обращался ко многим и многим состоятельным людям.
– Если бы каждый состоятельный человек, имеющий в жизни все, что ему хочется, помог бы хотя бы одному, такому как я, все поняли бы сразу – есть справедливость. Но нет же. Таких, как Михайлов – единицы. Или вовсе нет таких. Что стало с людьми?.. И ведь вроде в церковь все ходят, молятся… Не понимаю…
О новых протезах Сергей Бурлаков сказал так: «если сравнивать их со старыми – это как «Мерседес» и велосипед». И в подтверждение своих слов – рванул по длинному ночному гостиничному коридору, едва не снеся полусонного портье. Тот, увидев мчащегося на него почти двухметрового безрукого человека на стальных ногах – едва не потерял сознание. Гуляя по ночной Москве, мы много говорили.
– Раньше были амбиции, гордость, даже гордыня. Зубами скрипел. Только первым хотел быть. А сейчас проще смотрю на все. Ценность вовсе не в этом – первым придешь или третьим. Человек. Его вера, его духовность – вот о чем думать нужно…
В Таганроге мама, отчим, бабулька, сестры–студентки. Ждут меня, гордятся мной, переживают. Звонил им из Америки.
– Сережа, а как твои друзья относятся к твоим спортивным победам, поездкам, медалям?
– Знаешь, странное дело: многие мои знакомые с недоумением узнали, что я обратился за помощью к Сергею Михайлову. «Да ты что, – говорили они, – да ты знаешь, кто это?! Преступник! Такой–сякой! Его в Швейцарии в тюрьму посадили!» А я спрашиваю их: «Откуда вы узнали, что он преступник? Из газет? По телевизору? А вам известно, что сам Патриарх награждал его орденами? А вы знакомы с ним лично? А кто написал все эти статьи? Вам известно? И по чьему заказу? И кто эти программы делал на ТВ? Такие же люди, живые». У нас сейчас из любого человека можно сделать, кого угодно: хочешь преступника, хочешь губернатора. Мои друзья говорили мне: «Вот, смотри, Михайлов помог тебе, а теперь потребует от тебя взамен». Да ради Бога! Когда целой стране наплевать на меня и на таких, как я, но нашелся человек, который поучаствовал в моей судьбе, да еще как поучаствовал… Да я готов бегать, прыгать и побеждать ради него! И говорить везде: да, Сергей Михайлов подарил мне новую жизнь! Я знаю, что как только Михайлов вышел со своим бизнесом на международный уровень, его потенциальные западные партнеры увидели в нем мощного конкурента. Конкурента российского, со своими принципами и нестандартным мышлением. И тут же была запущена «утка», придумана «легенда» и началась травля. Я же помню прессу тех лет… Просто Запад боится России, и всегда боялся. Вот и весь ответ. А если еще вдруг выясняется, что бизнесмен, ведущий на Западе дела, не только состоятельный, инициативный и принципиальный, но еще и глубоко верующий христианин православный – все. Здесь они забывают о политкорректности своей хваленой и начинается большая грязная политика. И никому не интересно становится, что за бизнес у человека и чем он может быть полезен их стране. Его травят как Русского. Как Православного. Но самое–то удивительное и грустное, что наши люди как дети – всему верят! Абсолютно всему, что пишут и показывают СМИ…
Никто не смог бы уличить Бурлакова в ангажированности и глядя на то, как он расчувствовался, я понимал, что говорит он от сердца. И не просто благодарность Михайлову говорила в нем. Сергей действительно болеет за Наших. Все время, пока шла Олимпиада в Греции, Сергей следил из Америки за российскими спортсменами и как никто другой, понимал их, переживал за них и молился.
– Перед марафоном зашел в Нью–Йорке в православный храм. Взял у батюшки благословение на забег. Долго не говорили, обнялись, постояли. Так стало спокойно на душе…
– Тяжело было бежать?
– Да, забег был тяжелым. Слава Богу, жары не было, но моросил дождь. А потом ––– просто ливень! Кроссовки скользят, сцепления с асфальтом никакого, а упасть–то никак нельзя. Со мной рядом ребята из Белоруссии бежали: Стас и Сергей. Когда в жару бежишь, 5–7 километров – и кожа под протезами начинает слезать, кровь, горит все.
Кстати, в Штатах есть очень много состоятельных людей, которые помогают инвалидам. И государство поддерживает этих бизнесменов, сокращая их налоги и т.п. У нас же, если выясняется, что кто–то помог кому–то, то вскорости к этому жертвователю придут соответствующие органы с вопросом: «Что, хорошо живешь? А давай–ка проверим твой бизнес». И поэтому Сергей Михайлов вынужден строго фиксировать каждую свою благотворительную акцию. Потому что, как выясняется, «с каждого выдоха» нужно платить налоги, и тем самым он вынужден идти наперекор своей совести христианской. Как Церковь учит – помог, помолился и забыл. Ан нет. Он должен сфотографировать, запротоколировать, взять расписку, иначе соответствующие люди спросят: «Куда ты потратил? На что? Когда? А справочка?..»
Вот в каком положении в нашем государстве вынуждены находиться меценаты и благотворители. Стыдно и грустно мне. ВВП повышается, а люди лучше не живут…
– Сережа, а из чего сделаны твои протезы?
– Непонятно! И не железо, и не пластик. Сплав какой–то особый, наподобие тех, из которых делают горные велосипеды. Ноу–хау. Разработки НАСА, говорят. Между прочим, это очень дорогие «ноги». Далеко не у всех инвалидов в Штатах есть такие.
– Два месяца ты был в Америке. Что ты делал там, кроме марафона?
– По музеям ходил! Протезисты сняли с меня слепки и на две недели отправили гулять. Я бегал по Нью–Йоркскому Сентрал Парку. Огромное количество белок там! Ручные, не боятся никого. И чистота невероятная вокруг. Улыбаются все.
А еще знаешь, были у меня в жизни моменты, когда хотелось уйти в монастырь. И батюшки знакомые говорили: тебе бы священником стать, исповедовать. Люди бы к тебе шли… А я боюсь. Это такая ноша, такая ответственность. Да и грешный я, гордый. Куда мне пока…
– Много было безногих спортсменов на марафоне?
– На двух протезах только я один. Из американцев не решился никто бежать. Были с одним протезом ребята, но, видимо, для них это был дебют, и они быстро сошли с дистанции. Я говорил с ними. Многие в армии потеряли ноги, руки. Так они от государства компенсацию получили по 1,5 миллиона долларов. Для них теперь нет проблем таких. И спорт для них скорее такой тренинг, развлечение. А у нас… Кстати, на дистанции только один спортсмен на одном протезе обошел меня. Но он стартовал значительно раньше – минут на 7–10. На кроссовки ставится электронный чип, и на финише компьютер все фиксирует. Ведь бежит толпа, сотни людей. Изо всех, кто шел на одном протезе, я пришел первым.
– Предлагали тебе остаться?
– Много раз. Предлагали помощь в получении гражданства. Хочешь спортом занимайся, хочешь на пенсию живи. За жилье и медицинскую страховку для инвалидов платит государство. Особо чутко там относятся к спортсменам–инвалидам. Живи – не хочу.
Я – Сергей. И в детстве, как и всех Сергеев, меня звали Серый. И вот я подумал – Серый – так еще волка зовут. А волка, как известно, ноги кормят. Так и получается…
Сергей Бурлаков мечтает о песчаном марафоне в Тунисе. 120 километров по жаре и пустыне. А потом пробежать 20 километров на Северном Полюсе. Доказать самому себе и людям вокруг, что жизнь не закончена, она продолжается!
Вынос: Я увидел и понял одно: Америка – это страна одиночества и одиночек.
Сергей Ржешевский
